ПОЧЕМУ МУЗЫКА БАРОККО КАЖЕТСЯ МАТЕМАТИЧЕСКОЙ
Многие слушатели воспринимают музыку барокко — эпохи Баха, Генделя, Вивальди, Скарлатти — как необычайно организованную, точную и даже «математически» выверенную.
Такое впечатление связано не только со сложностью музыкального языка. В основе барочной эстетики действительно лежало представление о мире как об упорядоченном целом, где гармония, пропорция и соотношение частей имеют фундаментальное значение. При этом было бы неверно представлять барочную музыку как своего рода математическое вычисление. Речь скорее идет о другом: музыкальная форма становится настолько структурированной, что отношения между звуками начинают восприниматься почти как архитектура. Порядок здесь не противоположен выразительности, — он является одним из способов ее создания.
Особенно ярко это проявляется в полифонии и контрапункте. Несколько мелодических линий развиваются одновременно, сохраняя относительную самостоятельность и вместе образуя единое целое. Каждая линия обладает собственным движением, но её звучание определяется также отношениями с другими голосами.
Высокой степенью такой организации отличается фуга. Ее построение основано на последовательном проведении темы в разных голосах и последующем развитии материала. Тема может перемещаться в другую тональность, сочетаться с контрапунктирующими линиями, подвергаться различным преобразованиям. Поэтому фуга напоминает систему взаимосвязей, в которой изменение одного элемента влияет на восприятие всей конструкции.
У Баха эта способность превращать небольшой музыкальный материал в сложную звуковую архитектуру достигает особой выразительности. В таких произведениях, как «Хорошо темперированный клавир» и «Искусство фуги», можно проследить, как из одного мотива постепенно возникает целое пространство музыкальных отношений.
Другой источник ощущения математической организованности — ритм. Для многих барочных произведений характерны устойчивое метрическое движение, регулярная пульсация и повторение ритмических формул. Особенно заметно это в инструментальной музыке Вивальди.
Однако называть барочный ритм просто «механическим» было бы слишком упрощенно. Его функция заключается не только в поддержании постоянного движения. Регулярный метр создает структурную основу, на которой могут разворачиваться более сложные процессы — мелодические, гармонические и полифонические. Повторение здесь не означает однообразия. Напротив, знакомая ритмическая или гармоническая модель позволяет слушателю воспринимать изменения внутри нее. Возникает своеобразная игра между постоянством и изменением. Именно это сочетание — повторяемость и вариативность — во многом создает ощущение порядка, которое современный слушатель может описать как «математическое».
Еще один важный аспект связан с представлениями барочной эпохи о выразительности музыки. В XVII–XVIII веках получила развитие музыкальная риторика: композиторы и теоретики рассматривали музыкальные обороты как средства воздействия на слушателя. Существовали также представления, объединяемые сегодня понятием Affektenlehre — теорией аффектов.
Однако ее не следует понимать как строгую систему, в которой каждой эмоции соответствовала одна определенная тональность или формула. Связи между музыкальными средствами и эмоциональными состояниями были исторически обусловленными, зависели от жанра, контекста и конкретного произведения и не всегда были однозначными.
Тем не менее сама идея показательна: выразительность могла рассматриваться как искусство управления музыкальными средствами, а не только как непосредственное излияние индивидуального чувства. Барочный композитор также выражает сильные эмоции, но делает это внутри сложной системы жанров, риторических фигур, гармонических и формообразующих принципов.
Поэтому «математичность» барочной музыки правильнее понимать не буквально, а как ощущение закономерности. Контрапункт создает сеть отношений между голосами. Ритм организует движение во времени. Повторение и вариация связывают отдельные элементы в единое целое. Гармония направляет движение напряжения и разрешения. Музыкальная риторика превращает выразительность в организованный язык.
В результате возникает особый тип музыкального мышления, в котором красота рождается не вопреки порядку, а благодаря ему. Возможно, именно поэтому барочную музыку можно не только слушать, но и словно рассматривать изнутри: следить за тем, как одна идея порождает другую, как отдельный мотив становится частью более крупной конструкции, как множество независимых линий образуют единое звуковое пространство.
И здесь возникает один из важнейших парадоксов барочной эстетики: чем сложнее организована музыка, тем менее заметна сама организация, — она превращается в ощущение естественного движения и гармонии. Музыка демонстрирует порядок, не объясняя его словами.
А. Вивальди. Концерт для двух скрипок, струнных и basso continuo d-moll
(RV 514), III часть
Комментарии