НАУЧНОЕ И МИСТИЧЕСКОЕ ПОЗНАНИЕ: ДВА ПУТИ К ПОНИМАНИЮ МИРА

Английский поэт Альфред Теннисон сказал, что если бы он мог понять один единственный цветок во всей его полноте, тогда бы он познал все существование...

Научное познание начинается с дистанции. Чтобы исследовать цветок, ученый отделяет его от себя и рассматривает как объект: измеряет его структуру, анализирует химический состав, изучает геном, происхождение, взаимодействие со средой. Это знание чрезвычайно глубоко, но оно строится на принципе разделения наблюдателя и наблюдаемого. Именно здесь особенно интересно слово «объект». В буквальном философском смысле объект — это то, что оказывается перед нами, то, на что направлен взгляд субъекта. Между человеком и объектом возникает дистанция, стена. Цветок становится «тем, что я исследую».

Наука благодаря этой обособленности получает огромную силу. Она позволяет описывать явления независимо от индивидуального опыта исследователя, сравнивать результаты, повторять эксперименты. Но вместе с этим возникает определенное ограничение: описание вещи еще не тождественно самой вещи, переживанию ее бытия. Можно знать химическую формулу аромата, строение лепестка, механизм фотосинтеза и генетический код растения — и все же не знать того, что значит для самого человека встретиться с его красотой.

Если действительно понять цветок «во всей его полноте», то придется выйти далеко за пределы самого цветка. В нем окажутся почва, вода, солнечный свет, движение планет, деятельность насекомых, история жизни на Земле, эволюция, химические элементы, время — и бесчисленное множество отношений, благодаря которым этот цветок вообще стал возможен. Цветок не является изолированной вещью. Он — узел отношений Вселенной. И здесь научное и мистическое познание начинают расходиться.

Научное познание словно движется от цветка к Вселенной через последовательное раскрытие его объективных связей. Мистический опыт движется иначе. Он пытается изменить самого воспринимающего. Мистик смотрит на цветок как на проявление целого. Он пытается пережить не отдельность вещи, а ее укорененность в Едином. Отсюда возникает то, что можно назвать интуитивным познанием. Интуиция в данном случае — это не просто догадка и не противоположность разуму. Это непосредственное схватывание целостности, когда сознание воспринимает не отдельные характеристики объекта, а связь между ними как единое живое целое. В мистическом сознании исчезает жесткая граница между «я» и «миром». Цветок перестает быть стеной, стоящей напротив человека. Он становится частью того же пространства бытия, в котором существует сам наблюдатель. Поэтому мистик не столько завоевывает объект, сколько стремится вступить с ним в единство. Это принципиально разные жесты сознания: научный «Я хочу понять, как это устроено» и мистический «Я хочу понять, что это есть в глубине своего бытия, — и каким образом я сам принадлежу этому целому».

При этом было бы ошибкой противопоставлять науку и мистику как истину и заблуждение. Наука обладает особым типом строгости: она проверяет, измеряет, сопоставляет и исключает субъективную произвольность. Мистика обладает другой формой глубины: она исследует непосредственное переживание реальности, внутреннее единство сознания и мира, то, что невозможно полностью выразить в форме внешнего измерения. Можно сказать, что наука исследует мир через различение, а мистика — через причастность.

Именно поэтому мистик может «прикоснуться» к цветку субъективным путем. Он не отказывается от восприятия цветка — напротив, он пытается сделать восприятие настолько глубоким, чтобы цветок перестал быть просто внешним предметом. Он становится местом встречи внутреннего и внешнего, субъекта и мира.

И здесь появляется парадокс. Чем глубже научное познание, тем больше оно показывает, что отдельная вещь невозможна сама по себе. Цветок оказывается связанным с экосистемой, экосистема — с планетой, планета — с космической историей вещества. Наука, начав с разделения, постепенно обнаруживает всеобщую взаимосвязанность. Мистика начинает с другого полюса: с непосредственного переживания единства — и затем пытается выразить его словами. Получается, что их пути противоположны, но в некоторой точке они могут встретиться: наука идет от многообразия к единству через исследование связей; мистика идет от переживания единства к многомерности, видя каждую вещь как выражение целого.

И тогда созерцание одной-единственной розы может привести к переживанию бесконечного, — словно в ее хрупких лепестках открывается Универсум...

Flower in the crannied wall,

I pluck you out of the crannies,

I hold you here, root and all, in my hand,

Little flower—but if I could understand

What you are, root and all, and all in all,

I should know what God and man is.

Цветок в расщелине стены,

Я вырываю тебя из расщелины,

Держу тебя здесь, в своей руке, вместе с корнем,

Маленький цветок, — но если бы я мог понять,

Что ты есть — вместе с корнем, целиком, во всей полноте, —

Я бы узнал, что есть Бог и человек.

А. Теннисон

Вам может быть интересно:

Чем больше ты ищешь — тем дальше от ответа